А. П. БРАГИН
ЖЁЛТАЯ ОПАСНОСТЬ
1886-1895



     Вскоре после Синьхайской революции в Китае, в июне 1912 года, в Балтийский порт пришли две яхты: «Штандарт» Императора Николая II и «Гогенцоллерн» кайзера Вильгельма II. Первый официальный обед был дан русским царём на «Штандарте». Вильгельма II сопровождали канцлер Бетман-Гольвег и немецкий посол в Петербурге граф Пурталес. С русской стороны на обеде были премьер-министр В.Н.Коковцов и министр иностранных дел С.Д.Сазонов. Ни у кого не было сомнения, что оба императора придают большое значение этому свиданию и, как свидетельствует В.Н.Коковцов, Император Николай II остался «чрезвычайно доволен» обещанием кайзера стремиться не допустить превращения в мировой пожар уже начавшийся тогда кризис на Балканах. Казалось, что встреча в Балтийском порту, как теперь выражаются, «на самом высоком уровне», началась весьма удачно, но вскоре после обеда, когда русские хозяева и немецкие гости поднялись на палубу «Штандарта», Вильгельм II взял под руку русского министра иностранных дел и, отведя его в сторону, начал горячо убеждать в «желательности для России содействовать усилению Китая».

С откровенностью, оставившей самое «тягостное впечатление», как свидетельствует сам Сергей Дмитриевич Сазонов, Император Вильгельм II, напомнив о германской помощи в деле снабжения углем эскадры адмирала Рождественского на её пути к Цусиме и осудив англо-японский союзный договор 1902 г., настойчиво порекомендовал России «взять в руки создание военной силы Китая, чтобы сделать из него оплот против японского натиска»...

«Задачу эту, - продолжал германский кайзер, - может взять на себя только одна Россия, которая к тому предназначена, во-первых, потому, что она более всех заинтересована в её выполнении, а во-вторых, потому, что её географическое положение ей прямо на неё указывает».

Настойчивость, с которой вёл разговор Вильгельм II, и значение событий в Китае того времени для России побудили С.Д.Сазонова составить «Памятную записку». Записка эта была опубликована М.Н.Покровским в «Красном архиве» ещё в 1923 г. с целью «разоблачения царской дипломатии», но при безпристрастном сравнении более чем полстолетия спустя политики С.Д.Сазонова с политикой советского коммунистического руководства по отношению к Китаю, бросается в глаза спокойное и трезвое определение интересов России на Дальнем Востоке царским министром иностранных дел на фоне той авантюристической и дорогостоящей игры с огнём, которая начата при Ленине и продолжается до сих пор.

Действительно, отвечая Вильгельму II и позже германскому канцлеру Бетман-Гольвегу, высказавшему опасения возможного распадения Китая, в связи с чем германское правительство настаивало на скорейшем «осуществлении крупного займа, который позволил бы Китаю выйти из нынешних затруднений», С.Д.Сазонов заявил:

«Россия в качестве государства сопредельного, притом с недостаточно защищённой длинной границей, как известно, не может желать усиления своего соседа, а потому могла бы спокойно отнестись к крушению предположенного китайского займа и даже к упомянутому распаду нынешнего Китая».

И далее, имея в виду предложение «взять в руки создание военной силы Китая», С.Д.Сазонов в «Памятной записке» пишет: «...я указал Его Величеству (Вильгельму II. - Н.Р.) на опасность для нас идти по этому направлению, ибо ничто не обеспечивало бы нас, что возрождённый сильный Китай обратится именно против Японии, а не наоборот, вместе с последней против России»...

Можно было бы продолжать приводить высказывания С.Д.Сазонова, но и так совершенно ясно, что во внешней политике, за которую он отвечал, русский министр иностранных дел безпокоился не «о выгодах французских банков», а о безопасности своего народа. В частности, можно лишь добавить, что ко времени встречи в Балтийском порту с германским Императором С.Д.Сазонов был непосредственным инициатором провала китайского займа на парижской бирже, ибо реализация этого займа была сорвана при непосредственном участии русского посла. А ровно за два года до этой встречи в секретной части русско-японского соглашения 1910 года Япония полностью признала специальные интересы России во Внешней Монголии и Северной Маньчжурии. Как заявил японский посол в Петербурге барон Мотоно, - это был «формальный союз», ибо Япония фактически гарантировала русскую сферу влияния в Северной Маньчжурии и Монголии. Всё это С.Д.Сазонов не считал нужным доводить до сведения германского правительства, однако когда дело касалось интересов России, он был весьма требователен к союзникам, и прежде всего к Франции. На его запрос французский министр иностранных дел де Сельв сообщал в ноте, переданной 4 января 1912 г. через русского посла в Париже А.П.Извольского:

«Что касается интересов России на севере Китая, то Ваше Превосходительство сами изволили отметить, что правительство Республики постоянно выражало готовность поддержать Россию в защите её интересов в Маньчжурии и дало реальные доказательства своих добрых намерений не так давно, отказав Китаю в реализации на французской бирже 250-миллионного займа...»

И в конце де Сельв формулирует обязательства Франции в отношении России на китайской границе с предельной точностью:

«Готовность французского правительства поддержать Россию во всём, что касается её законных прав и интересов на севере Китая, простирается не только на север Маньчжурии, но и на Монголию и на китайский Туркестан».

Из приведённых документов проистекает со всей очевидностью, что Россия последних 10 лет до революции строила свою политику в отношении Китая на следующих двух главнейших положениях: во-первых, ни в коем случае не содействовать укреплению центральной власти в Китае и тем более ни в коем случае не помогать созданию сильной китайской армии с централизованным управлением; во-вторых, сохранять между Россией и Китаем (по крайней мере до полного освоения Восточной Сибири, Приамурья и Приморья) систему промежуточных, фактически независимых от Китая провинций, имеющих исторические основы для того, чтобы претендовать на независимость, и этнически отличающихся от коренного Китая.

Русский Генеральный штаб ещё со времён Милютина и особенно Обручева настойчиво проводил идею о стратегической обороне против Китая, вынесенной вперёд от русских границ в изолированные долины и оазисы Синьцзяна, в пустыни Монголии и в полупустые ещё в конце XIX века пространства Северной Маньчжурии.

Продолжая придерживаться этих идей генерала Обручева, в своём докладе Императору в самом начале века, в 1900 году, генерал А.Н.Куропаткин настаивал на сохранении и упрочении этого стратегического барьера, вынесенного вперёд от русской границы.

«Предпочтительнее,- писал он в этом докладе,- чтобы Манчжурия осталась составной частью Китая, но... мы должны принять все меры к совершенной прочности в ней нашего положения».

К чести военного министра, кем был тогда генерал Куропаткин, и его морского коллеги, надо сказать, что они оба были против занятия Порт-Артура и проведения Южно-Маньчжурской железной дороги.

В стратегическом отношении и особенно имея в виду ту ясную и точно очерченную внешнюю политику, которую проводил Сазонов, поражение в войне с Японией пошло скорее России на пользу. Она отвела свою оборону в то чрезвычайно выгодное стратегическое предполье, которое образуют Манчжурия - Монголия - Синьцзян, и благодаря усилиям таких выдающихся русских дипломатов, какими были Александр Петрович Извольский и Сергей Дмитриевич Сазонов, были получены гарантии на это важное предполье и от недавнего противника - Японии (а через неё косвенно и от Англии), и от союзника - Франции.

Таковы были итоги русской внешней политики ко времени первой китайской революции.

А через десять лет, в 1922 г., Иоффе и Карахан делали в Кантоне и Пекине всё от них зависящее, чтобы не только свести на нет достижения русской дипломатии кануна революции, но и помочь созданию сильного централизованного Китая, опирающегося на мощную и обученную советскими советниками армию. Нет возможности даже перечислить займы в валюте, поставки вооружения и наконец хотя бы главных военных и политических советников, побывавших в Китае, начиная с 1922 г. Можно только напомнить, что непрерывный поток валюты и вооружений лился в Китай со времени прибытия в Кантон Бородина.

Китайские военные кадры, как гоминдановские, так и коммунистические, почти все без исключения были первоначально обучены и созданы в военной школе на острове Вампу и в её филиалах, существовавших на советские деньги и находившихся под руководством военных и партийных руководителей, присланных РККА. Кто только ни побывал в Китае... Здесь подолгу работали первые маршалы Блюхер и Егоров. Как пишет тоже долго поработавший в Китае маршал Чуйков, «советские военные советники планировали весь Северный поход, не покидая революционных частей ни в одном сражении».

Побывали в Китае и начальники Политического управления армии, начиная с Бубнова, планируя всё соответственно по своей части.

Займы (в долларах, конечно), и притом один за другим - больше чем 250 млн. долларов только за два года 1938-39. Передача китайцам всего вооружения капитулировавшей японской Квантунской армии. Долгосрочные кредиты по договорам 1950, 1954, 1956 гг. и др. И снова огромное количество оборудования, вооружения, русских специалистов накачивается в Китай ради усиления его армии, теперь коммунистической, ради укрепления центральной власти, символом которой стал Мао Цзэдун.

Покойный кайзер Вильгельм II, вероятно, не поверил бы, что его советы и рекомендации так долго, с таким рвением осуществлялись теми, кому он помог захватить власть в России. Уж слишком они постарались, утратив, кроме Монголии, весь барьер между Россией и Китаем, который с таким трудом строила русская дипломатия. При их непосредственном участии была создана мощная централизованная власть в Пекине, на которую они теперь сами жалуются за её «великодержавность»... (Рутыч Н.Н. Думская монархия. Статьи разных лет. СПб.: « Logos», 1993, с. 48 - 52 )



II

Стараниями нынешних демократизаторов России сложилась ситуация, когда Россия уже однозначно слабее Китая. И не только численно. Можно сказать, что в Китае сейчас жёлтый национал-социализм - моноэтническое государство, объединённое одной идеологией, с нулевым влиянием Вечного Жида на все сферы жизнедеятельности китайского народа. Экономика построена так, как в национал-социалистической Германии - лёгкую промышленность поднимает частный сектор, тяжёлую контролирует государство.

Благодаря предательской власти Россия год от года слабеет, и если всё останется, как есть, - уже относительно близко то время, когда Россия не сможет защитить себя, и, как сказано в одном анекдоте, буханка хлеба будет стоить двадцать юаней. Только идиот или предатель может говорить о партнёрстве России с Китаем против США. Да, сегодня из нас делают вассалов Америки, но когда Россия встанет с колен Китай же не исчезнет с лица земли, и не испарятся его притязания на те богатые наши земли, которые уже сейчас Россия практически не контролирует.

В планах пресловутых евразийцев Китаю отводится солидное место в придуманном ими «мощном антиатлантическом блоке». А между тем коварный жёлтый дракон и не собирается поддерживать все эти мистические построения, возникшие в воспалённых мозгах господина Дугина «со товарищи». Поведение раскосого дракона понятно, ведь США - далеко, аж за океаном, а просторная, буквально набитая богатствами Сибирь - вот она, совсем рядом, только руку протяни. Кроме того - в Китае сейчас демографический кризис. Но не такой, как в России. В России русский народ потихоньку вымирает, в Китае же рождаемость жёлтеньких друзей г-на Дугина растёт. Национал-социализм! При белом национал-социализме рождаются белые, при жёлтом - жёлтые. Напомним, что население Китая - 1 млрд. 265 млн. человек. Это в 30 раз больше, чем в Сибири и на Дальнем Востоке. И уже не один десяток лет китайцы тешат себя надеждой освоить русские территории, раскинувшиеся от Урала до Тихого океана. С конца 1960-х годов на картах «исторического Китая» Сибирь включена в состав Китая. Если раньше попытки китайцев «расширить жизненное пространство» подавлялись военной мощью Советского Союза (вспомните о событиях на Даманском), то теперь говорить о каком-либо военном паритете (тем более о нашем преимуществе) в военной области безсмысленно.

Мощь Народно-Освободительной Армии Китая растёт буквально не по дням, а по часам. Ещё несколько лет назад НОАК была оснащена ухудшенными копиями (т.н. «экспортный вариант») образцов советского вооружения конца 50-х - начала 60-х годов. Сейчас ситуация меняется кардинально. «Росвооружение» продаёт не только образцы боевой техники, но, что гораздо страшнее, лицензии на её производство. Противовоздушная оборона НОАК от антикварных Миг-21 первых модификаций и ЗРК С-75 перешла к Су-27 и С-300. Ударная авиация «восточных братьев» активно меняет Ту-16 и Ил-28 на Су-30, а их у самой России в строевых частях нет. Проданы в Китай лицензии таких добротных русских образцов вооружения как ПРК «Конкурс-М», ЗПРК «Тунгуска», «Метис» и «Шмель». Постоянно увеличивается количество и качество китайского ядерного вооружения. По численности личного состава армия КНР после мобилизации («мобилизационный ресурс», как выражаются военные) сравнится со всем населением России. Стоит отметить, что китайская армия нечувствительна к потерям, и гибель нескольких миллионов солдат будет для китайцев вполне приемлемой.

В случае войны единственным выходом для России будет нанесение ядерных ударов по основным группировкам противника. Именно ядерное оружие России являлось и является сдерживающим фактором. Без этого оружия (а при нынешней системе эта перспектива совсем уж не такого далёкого будущего) или при наличии у Китая примерно равнозначного своего - Россия остаётся вообще беззащитной. Тем более, что в своё время «Великий Кормчий» Мао Цзе-дун заявлял, что пусть в ядерной войне погибнет половина китайцев, зато враг будет уничтожен, а вторая половина будет жить при коммунизме. «Неплохая» перспектива, господа евразийцы!

Но это перспектива на будущее. Что же происходит сейчас, на данный момент? Ответ: против многих государств, и против России в частности, Китай уже ведёт войну. Хотя самолёты не бросают бомбы и не взрываются танки, но война на уничтожение идёт полным ходом. Методы войны именуются так - «экономическая и демографическая экспансия». Китайские исследователи У Гогуан и Ван Чжао-зюнь официально заявили, что выход из всех китайских проблем - «демографическая экспансия», и (по их выводам) «любой стране угрожает национальный крах, если хотя бы 10% китайцев устремятся за пределы своей родины». Устремятся, понятное дело, туда, куда ближе, то есть к нам. Хотя и другие страны страдают от этого тоже. Например, Австралия (фильм «Ромпер Стомпер» все смотрели?). Дважды власти Австралии требовали у правительства Китая забрать обратно всех иммигрантов, и оба раза им отказывали под тем предлогом, что в Китае им-де будет «негде жить». То есть «мирная оккупация» чужой территории - официальная политика Китая. Тот, кто думает, что нас это не касается, пусть поинтересуется, сколько китайцев уже сейчас живёт в Сибири, не говоря уже про остальную Россию. А то, что их становится с каждым годом больше, уже ни для кого не секрет. В КНР существует государственная программа заселения Сибири и Дальнего Востока. Специальные государственные службы помогают своим гражданам легализоваться в России, сообщают адреса в русских городах, где можно поселиться, найти работу. Кстати, скрытая безработица в Китае достигает 250 млн. человек.

Уже сейчас на Дальнем Востоке число китайцев близко к численности русских. Стремительно увеличивается количество узкоглазых муравьёв и в Европейской части страны. Совершенно ясно, что Россия располагает китайской «пятой колонной», чьи действия в случае вооружённого конфликта с Китаем нетрудно угадать уже сейчас. Экономическая экспансия тоже идёт полным ходом. Россия буквально завалена дешёвым китайским товаром. Наклейка « Made > in > China» уже давно стала синонимом отвратительного качества товара, кроме, пожалуй, чая и некоторых травяных лекарств. Несмотря на это, количество китайского барахла в наших магазинах, а тем более на рынках постоянно растёт. Система не делает решительно ничего, чтобы бороться с этим, и мы продолжаем кормить наших оккупантов.

Ситуация складывается просто страшная. Но угроза, исходящая из огромного жёлтого муравейника, не просто игнорируется, а напрочь отрицается Системой и едва ли не всеми политическими силами России Более того, некоторые индивиды пытаются представить рост числа узкоглазых муравьёв в России как величайшее благо. Пример. Заведующая лабораторией миграции Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Жанна Зайончковская высказалась по этому вопросу так: «Прежде всего у нас будут эмигранты из Китая. И это огромное везение, что у нас есть сосед, у которого пока ещё есть трудовые ресурсы». Далее эта жидовская мразь даёт советы: «...надо готовить население к толерантному отношению к эмигрантам, больше рассказывать о культуре и быте китайцев» («Итоги», 2001, № 21, с.39). Хотелось бы обратить внимание читателя, что заявление Зайончковской публикуется «Итогами» не как мнение тёти с улицы, а как официальное мнение чиновника Академии Наук России. Никакого опровержения ни со стороны Академии Наук, ни со стороны других официальных лиц России не последовало.

Хорошенькая в России сейчас наука! Академия Наук России официально расписалась в том, что ведёт подрывную деятельность против национальной безопасности России, одобряя и поддерживая экономическую и демографическую оккупацию России.

Ещё один факт. В российских военных учебных заведениях обучается неслабое количество китайских офицеров, а несколько китайских генералов окончили недавно Академию Генерального Штаба. Система обучает потенциальных врагов России.

Вывод: Если Россия не изменит внутренней и отчасти внешней политики в китайском вопросе, наиболее богатые природными ресурсами земли Приуралья, Сибири и Дальнего Востока будут стопроцентно для России потеряны.

Если изменит, и правительство России начнёт разумную политику по отношению к китайским иммигрантам, то кровавые конфликты (по крайней мере, в Сибири и на Дальнем Востоке) неизбежны. Пример Австралии показывает нам, что правительство Китая без восторга отнесётся к предложению забрать обратно всех иммигрантов и сделает всё возможное, чтобы всё осталось по-прежнему. Нынешняя Система своей политикой уже почти подготовила для России практически неизбежную войну с Китаем, которая будет для нас (или наших детей и внуков) вопросом выживания или тотального пожелтения.

(Дитрих. Жёлтый дракон // «Русская

Воля», № 5, апрель 2002, с. 2 - 4)



III

Справка историческая для товарищей и господ офицеров персонально. Сотни тысяч офицеров полиции, армии и флота Российской Империи, предавших в 1917 году страну и народ, на десятилетия сдавших миллионы русских людей под власть интернациональных палачей, сами кончили очень плохо. Главковерх генерал Алексеев, вынудивший Государя Императора к отречению от престола, был расстрелян. «Герой» белого движения генерал Корнилов, лично арестовывавший Императрицу, погиб от шального снаряда. Зато большинство чинами пониже, да и грехами поменьше жизни свои покончили в чекистских подвалах, отбитые лёгкие выхаркивая. До Великой Отечественной войны мало кто дотянул. Единицы. О «счастливости» превращения в «лагерную пыль» я ведь без иронии. Дело в том, что из трёхсот тысяч иностранцев (т.н. «интернационалистов»), воевавших на стороне «красных» в Гражданскую (якобы?) войну, пятьдесят тысяч были китайцы (на стороне «белых» - ни одного). На фронтах в атаки не ходили. Все поголовно - карателями и палачами при «чрезвычайках». И не зря чекистский свой паёк ели - большие умельцы были по части изощрённейших пыток, о способах исполнения которых весь остальной мир и поныне не подозревает. Подчёркиваю, не «зверских» - звери на такую жестокость не способны, а именно изощрённо чудовищных.



Теперь о Китае. Справка геополитическая. Этнические китайцы - хань, ханьцы - составляют более 25% из 5,5 миллиардов населеия планеты - около 1200 миллионов в самом Китае и более 200 миллионов (не тысяч!) в заграничной диаспоре, среди которой очень многие, десятки тысяч - мультимиллионеры, люди не просто богатые, а очень богатые. Организованы великолепно! Для несведущих уточняю, что десятки тысяч китайских мультимиллионеров в диаспоре - это не эмигранты-изгои, а единая, мощная и динамичная, экономически агрессивная финансовая структура, активно сотрудничающая с континентальным, т.н. «коммунистическим», Китаем. Поэтому, хотя юань - валюта и неконвертируемая, едва ли не половиной конвертируемой валюты мира владеют не иудеи, которые в поте лица эти валюты печатают, а китайцы. В частности, более 60% финансового капитала Японии принадлежит им. О всяких там Филиппинах и прочих Малайзиях говорить не приходится По остальным «твёрдым» валютам, кроме иены, точных цифр не знаю, но могу смело утверждать (Клинтон по нижеуказанному поводу сандалии китайцам уже вылизал), что Китай в состоянии развалить мировую финансово-экономическую систему за один день. Для этого китайцам достаточно просто начать массово скупать у Европы или у тех же «Штатов» за их «кровные» американские доллары что-либо жизненно важное - золото или иные т.н. «твёрдые валюты». По сути, «выставив на продажу» процентов 30-40 запаса долларов США, имеющихся у одного только «континентального» «коммунистического» Китая. Без привлечения финансовых активов диаспоры, которая к такому шагу их родины будет, естественно, готова заранее. Если всерьёз говорить о Третьей Мировой войне, то она скорее всего начнётся именно с этого. И далее - путём перерастания арабо-американского военного конфликта в передел сфер влияния с Китаем.

Мировая финансово-экономическая система, построенная на т.н. «твёрдых валютах», рухнет в мгновение ока. Та самая «мировая экономическая система», в которую нынешние правители России и прочих «стран» и даже «держав» СНГ отчаянно рвутся в пароксизме безумия, упорно вползают в качестве наиболее экономически уязвимых «сырьевых придатков». Лезут в «члены ЕЭС», «партнёры по НАТО» уже даже не как пьяные на буфет, а скорее, как алкоголики, допившиеся до «белочки», спешат нырнуть в цистерну со спиртом. И это при том, что Российская Империя даже в современном разваленном её виде является целостно-самодостаточной экономической системой.

Впрочем, вернёмся к теме Китая. Китайцы фактически, через подставных лиц, владеют большинством российских дальневосточных коммерческих банков. Только ли? По валовому внутреннему продукту (физическое исчисление) Китай давно находится на первом месте в мире. По темпам своего экономического развития за последние 18 лет КНР давно переплюнула все германские и японские «экономические чудеса» - более 10% роста производства продукции ежегодно. Не в фикциях маоистских времён и не в дутых отчётах - фактически!

Коммунистическая лишь по формальной риторике, совершенно избавленной, кстати говоря, от т.н. «интернационализма», и глубоко национальная по сути, более того, - великодержавная политика китайского руководства давно уже вывела Китай из многовековой спячки и сделала эту страну безспорным мировым лидером чисто национальной глобальной экспансии. Экспансии, ведущейся сугубо ради своих собственных национальных интересов.

Ведь не случайно военные расходы Китая ныне в два (!) раза превосходят военные расходы США. Ракетно-ядерные силы КНР континентального базирования уже теперь могут накрыть всю территорию России и более половины территории США, с создаваемых ракетных атомных ПЛ - 100%. Идёт интенсивная модернизация вооружённых сил Китая, в чём наши власть имущие недоумки изо всех сил китайцам помогают. Зачем, кстати говоря? О совместных парадах мечтать-то не приходится. Составляя более четверти человечества, китайцы имеют национальную территорию всего в 9,6 млн. кв. км - лишь 6,4% из 149 млн. кв. км земной суши.

Имея в голове хоть что-нибудь, кроме опилок с налипшими на них «коммунистическими» или «общечеловеческими ценностями», несложно догадаться, что современный Китай в союзниках не нуждается. Совсем. Вообще. В принципе и без принципа. Окончательно и категорически. Китайцам нужны только жизненные ресурсы - территориальные, природно-сырьевые и рабские - для работ и плавного умирания на вредных производствах. Методы, которыми Китай намерен обретать для себя «жизненное пространство», тайной за семью печатями не являются. Они были более чем наглядно продемонстрированы в Кампучии китайцем-полукровкой Пол Потом. Полтора миллиона, если не более, кампучийцев забили мотыгами насмерть не в целях ведь «коммунистического перевоспитания», а чтоб для китайцев территорию освободить. И освободили бы, не вмешайся «третья сила», с которой Китай пока что вынужден считаться.

Типично демоническая древняя цивилизация Китая (в Бога абсолютное большинство китайцев не верило и не верит) за тысячелетия сформировала огромную нацию предельно дисциплинированных, кланово организованных в некое подобие родовой мафии, упорных, трудолюбивых улыбчиво-вежливых и зверски жестоких людей, практически лишённых совести и милосердия, которые без намёка на жалость и без тени сомнения при первой же реальной возможности попросту уничтожат остальное население планеты, в том числе - и шибко умных иудеев, не успевших на тот момент избавиться от классических головных уборов и лица оперативно перекроить на «ханьский» манер.

Подробнее все эти темы можно изучить в книге Р.Русакова «Дыхание драконов (Россия, Китай и евреи)» (М.: Москвитянин, 1995). Для понимания нравственно-этического и психологического портрета китайской нации много могут дать Дневники центрально-азиатской экспедиции Н.Рериха - человека во всех смыслах благонамеренного и к другим народам и культурам благорасположенного.



Справка военно-политическая (касается всех, но господ офицеров - всего более). К 2007 г. ресурс боеготовности большинства наших стратегических ракет иссякнет. Усилиями холуёв «мировой закулисы», властвующих ныне в России, средства и способы хотя бы замены этих ракет - НИОКР и ВПК - ликвидированы, практически, уже теперь. Если политическая, а значит, и экономическая ситуация в стране сохранит и далее нынешние карикатурные черты, то никак не позднее 2010 г. США получат отнюдь не гипотетическую возможность совершенно безнаказанно «прививать» нам «общечеловеческие ценности» предельно избирательными ударами высокоточным ядерным оружием так называемой «малой мощности». Очень избирательно и почти без радиоактивного заражения местности. Кого посчитают нужным, тех и выжгут, как тараканов. Что они там при этом в своём военно-политическом шантаже понаплетут, уже теперь в общих чертах догадаться несложно - дальнейшее дробление СНГ, России - в первую очередь, и дикий, не регулируемый ничем рынок с передачей всех главных экономических рычагов всяческим представителям нацменьшинств. Окончательное экономическое и политическое закабаление с системно-организованным ресурсным грабежом. Свалка и вырождающаяся колония. Грязь и сырьё - все «общечеловеческие ценности» нам и от нас. Все! Тот же сценарий осуществляется на территории Украины и в других «братских» республиках.

Доработку и принятие на вооружение высокоточного, «безрадиоактивного» ядерного оружия США как раз к 2006 г. планируют завершить. Странное совпадение сроков? Или не очень?

Примерно к тому же времени будет закончена нынешняя модернизация огромных, многомиллионных, стремительно совершенствующихся Вооружённых сил Китая, безкомпромиссно нам враждебного. Сомневающиеся в данной враждебности могут на досуге с документами ознакомиться. В доперестроечной прессе - валом.

Что сможет, при сохранении всех нынешних политических реалий, остановить году этак в 2012-2013 вооружённые до зубов китайские полчища на наших границах? - вопрос до икоты забавный. Это только в открытой своей прессе китайцы претендуют всего на полтора где-то миллиона кв. километров нашей территории, якобы исторические основания на то имея. В более закрытых публикациях они объявляют себя наследниками татаро-монгол со всеми вытекающими претензиями на преемственность.

И будущие ТВД (Театры военных действий) активно изучаются китайскими офицерами уже теперь. Нынешние капитаны и майоры, а в перспективе - полковники и генералы, - командиры полков, дивизий и корпусов «НРА» (Народно-революционной армии) Китая с активностью, небывалой даже в лучшие годы советско-китайской «дружбы», разъезжают по России, Украине, Белоруссии, Кавказу, Казахстану в качестве «делегаций», при этом ни практического (на деле, а не на словах) стремления к сотрудничеству с нами, ни особой дружбы к нам не проявляя, и в дальнейшем ничего не продавая, не покупая и не инвестируя. Но зато внимательно изучая всё, что может представить интерес для командиров будущих оккупационных войск. Территориально-стратегическая рекогносцировка местности - в полнейшем разгаре!



Справка политологическая. Один из авторитетнейших европейских политиков Нового Времени - Император Франции Наполеон Первый Бонапарт высказался как-то о Китае: «Китай спит. И человечество должно быть довольно тем, что он спит. Пусть спит подольше».

Китай проснулся! «Курултаи», «Рады» и «Меджлисы», господа Назарбаев, Шеварднадзе, Масхадов, Кучма, Алиев, Шаймиев и прочие им подобные, вы лепите свои нац. хижины на пути китайской лавы, камни на эти постройки тягая из не вами возведённых стен имперской крепости России - единственной вашей защиты от «жёлтой чумы». По наивности тягаете? Али ещё как? В XVII в. именно казанские татары первыми пришли на помощь русским национал-патриотам в святом деле освобождения цитадели Империи - Кремля от иноземной агентуры. В веке двадцатом многие имеют шанс спасти собственные народы и этносы, своевременно придя на помощь русской национальной элите.

Счётчик судьбы пощёлкивает пока негромко, но с грозной безостановочностью. И на этот «счётчик» «поставлены» мы все поголовно - великороссы и белорусы, малороссы-украинцы и казахи, башкиры и татары, буряты и грузины, «советские» евреи и чечня. Все и вся! Ведь вилла в штате Вермонт легко может сгореть от руки любого из миллионов (!) мужчин «Нации Ислама». А приобретённый по случаю уютный коралловый островок даже с неброской «фазендой» вполне может приглянуться какому-либо китайскому генералу, любителю и знатоку эстетически утончённых древних пыток. Давно известно, что самое дорогое на свете - это глупость. И из всех разновидностей её нет ничего драгоценнее хронических иллюзий.

Можно по-прежнему считать, что главная проблема для нас - не возрождение могущественной Российской Империи, грозной для врагов и отечески заботливой к последнему из подданных, а успех или неуспех рыночно-демократических или социально-ориентированных экономических реформ. Можно раздувать мелконационалистические амбиции «самостийников» всех видов, пород, экстерьеров и мастей Можно спорить о том, какой из кланов «псевдо-элиты», дорвавшись до власти, меньше нагадит стране. Все они одним «миром» мазаны: все бодро картавят про «общечеловеческие» или «социалистические» ценности, втихую мечтая о разворовывании очередных кредитных подачек из-за «бугра». Пусть мечтают и дальше. Почему бы и нет?

Но пусть при этом и помнят также... и вам тоже следует помнить, дорогие папы и дедушки, что не доченька, не внученька идёт к вам, протягивая ручки, а живой (пока ещё) корм для китайских собак. Совершенно независимо от того, струятся ли русые косы по детским плечам и серая сталь северных небес сверкает в славянских глазоньках, - или жаркое марево иудейской пустыни мерцает в глазах ребёнка. Без разницы! Гладьте по головке и наблюдайте, как набирает вес будущий собачий корм.

Нетрудно догадаться, что после военного разгрома других государств и оккупации чужих территорий, китайцы обратят население этих территорий в рабов. Женщины покрасивее будут использоваться по специфическому назначению. И, после завершения рентабельной эксплуатации их в качестве секс-скота в публичных домах и окончательного исчерпания трудоспособности в качестве рабынь во вредных цехах и на плантациях новых хозяев, полностью «изношенный» человеческий материал будет, скорее всего, перерабатываться на удобрения и иную полезную продукцию. Зачем добру пропадать?

Будучи нацией древней культуры, просто так убивать кого бы то ни стало, без надобности китайцы вряд ли станут.

Есть основания предполагать, что всем госчиновникам, занимающим достаточно серьёзные, ответственные посты, особенно руководству областных администраций, но пуще всего президентам республик, «государств» и, особенно, «держав», а также товарищам генералам, адмиралам, полковникам армии, флота, МВД и ФСБ следует помнить об этом особенно отчётливо и вдумчиво.

И вы, притомлённые нищенской службой господа майоры, капитаны и лейтенанты, знайте и помните, что не сына, наследника рода вашего, воспитываете, а раба для китайских урановых рудников, химических цехов и плантаций. И не будущую красавицу-невесту принесли вы с женой из роддома... Помните это! Осмыслите это глубоко, спокойно и вдумчиво. [...]



Справка военно-стратегическая с идеологическими, экономическими, геополитическими и историческими уточнениями.

Сейчас пока ещё трудно понять, что способно помешать китайским войскам дойти, докатиться, доехать - и отнюдь не на лошадях - в начале второй декады XXI века - до Мурманска, Риги, Бреста, Львова хотя б. Ничего шибко препятственного, кроме «мирового общественного мнения» разве что, к тем временам - 2012-2013 годы - с высоты сегодняшних коммуно-демократически-рыночных «достижений» пока что не просматривается.

Семьдесят лет под громкое «жужжание» о «светлом коммунистическом завтра» мы загаживали страну экологически вредными «стройками коммунизма» и во имя бредовой химеры кормили за счёт своих детей всех и вся в мире, кто заявлял, что у него «марксистский уклон» в мировоззрении. Попутно уничтожали лучших русских людей и, сохраняя у власти тупую, алчную сволочь, в богатейшей стране мира держали народ в полунищете.

Восемь лет в полной уже нищете и мерзости мы всё ещё чего-то ждём от нынешних псевдо-«элитных» режимов. Осталось совсем немного. Ещё 12-15 лет, всего раза полтора-два по стольку же, и - дождёмся!

Если нынешний командир одного из армейских корпусов прикрытия нашей дальневосточной границы на вопрос, пока что ещё не очень актуальный вопрос: «Устоите ли вы в случае агрессии Китая?», - бодро отвечает, что «безусловно устоим, ввиду невозможности отступления из-за отсутствия соляра», то к 2012 г., наверное, и техника догниёт, и остатки моторесурса иссякнут.

И возжелают ли наследники «богдыханов» (просветлённых ханов) на линии Мурманск - Таллин - Вильнюс - Брест - Львов - Измаил останавливаться? - вопрос, конечно, интересный. Ведь и у НАТО к тому времени сложности начнутся более чем серьёзные. К сожалению, причины этих сложностей не могут быть изложены в популярной статье.

Отмечу лишь тот факт, что при сокращении рождаемости в Европе рост населения Германии, Франции и «прочих Швеций» происходит исключительно за счёт эмигрантов из Азии и Африки, среди которых опять-таки немало этнических китайцев, маскирующихся под других азиатов. Это - демографическая опасность явная. Но есть и скрытая.

Сексуальная революция, «демократически» дошедшая у них уже до первых классов школ, плюс бурная феминизация, лишают европейские страны, лишают массово и стремительно, мужчин с мужскими качествами характера. В этом, да и не только в этом смысле европейская цивилизация вырождается буквально на глазах. О боеспособности гомосексуалистов говорить следует, как известно, в ключе сугубо юмористическом. Недалеко ушло в данном отношении от гомиков и остальное изнеженно-избалованное европейское человечье «стадо». [...]

Слов нет, ядерное оружие способно компенсировать отсутствие личностных боевых качств у так называемых «войск». Но ведь и у Китая ракетно-ядерное оружие имеется. Причём в избытке. А захватив огромные территории и быстро разместив, рассредоточив по ним своё предельно дисциплинированное многосотмиллионное население, Китай станет куда менее уязвим для «ядерного шантажа», чем крохотная Западная Европа. Так что, возжелают ли нынешние «богдыханы» останавливаться на..? - вопрос донельзя интересный.

Имеются во множестве и иные причины будущих натовских проблем, более сложные как в изложении, так и в восприятии. Их обсуждать не станем. Пожелаем «счастливого пути» в НАТО нашим бывшим союзникам, и на том закроем тему.

Что такое китайская оккупация, любой, прочитавший эти строки, может представить уже сейчас, воображения не перенапрягая. Живые мёртвым будут завидовать, господа офицеры. style='mso-tab-count:1'>

Так что нынешний сионистский грабёж и геноцид, за один год сокращающий, без войны и эпидемий, население России на 0,3% сейчас и на 1% и более в самое ближайшее время - лёгкая разминка перед грядущими и не столь уже отдалёнными катаклизмами, что нам планово уготованы «мировой закулисой». Уготованы не одной России в её нынешних границах, а и всему скопу жутко независимых «Базарстаний» и прочих «держав», понаплодившихся из обломков Российской Империи. Очевидно, некоторые особенно «демократически» мыслящие читатели поспешат после этих пассажей обвинить автора в «великодержавном шовинизме» и, о ужас, даже в «антисемитизме». А зря!

Всегда утверждал и утверждаю, что не бывает ни «хороших», ни «плохих» народов. И в «антисемиты» никак не попадаю. Хотя бы потому, что с «того света» после последнего ранения меня вернул доктор с «интересным» отчеством Моисеевич. Более того, - от почти неизбежной инвалидности спас. Хоть и через пять лет, но удалось мне, наконец, вновь пойти не только без костылей, но и без трости даже. И нет более дорогого гостя в моём доме. И к любому еврею я без негатива отношусь. Потому «прокол» у «демократообразных» тут с «антисемитизмом» получается.

Вот только никак не пойму, почему сионистские лидеры так настойчиво стремятся приравнять всех евреев в правах к покойникам? Ведь это только о мёртвых вежливым людям следует говорить «или хорошее, или ничего»: помалкивать о недостатках усопшего то есть. Судя по реакции сионистских вождей на любую критику со стороны, так евреев, как и мертвецов, следует или хвалить, или не замечать вовсе. Более чем непонятное, если не сказать оскорбительное отношение к собственному народу. Причём никто из евреев этого явного национального самоунижения не замечает. Видимо, от избытка усилий по поиску признаков «еврейского вопроса» где ни попадя.

Согласен, можно и не замечать ничьей национальной принадлежности. И еврейской - тоже. Но для этого некоторым национальным диаспорам следовало б вести себя поскромнее и повежливее в стране пребывания. Поумерить пыл в грабеже, унижениях и оскорблениях истинных хозяев русского национального дома. Тогда и не будут возникать «еврейские», «кавказские» и прочие «вопросы». К которым ни один еврейский ребёнок ни малейшего отношения не имеет.

Говоря о сородичах спасшего меня от смерти и инвалидности Ивана Моисеевича, следует признать, что в общем-то народ как народ. Дружный. Сплочённый. Торговать хорошо умеют. О детях своих трогательно заботятся. Родителей уважают. Избытком малообоснованного самомнения многие, правда, страдают. Да к деньгам и власти повсюду лезут без удержу. Ну так кто ж без недостатков в этом мире?

Повторяю, не бывает народов ни абсолютно «плохих», ни идеально «хороших». Идеологии бывают человеконенавистнические. Вроде гитлеровского фашизма или иудейского сионизма. Но, как не все немцы ответственны за гитлеризм, так и нельзя, глупо, нелепо определять каждого еврея в сионисты. По делам надо смотреть и оценивать каждого. Как и тех национальных лидеров постсоветских государств, которые не совсем своевременно возжелали изобразить жуткую «независимость» и крайнюю «самостийность» в нынешней сложнейшей геополитической ситуации. Оно, конечно, когда очень хочется, то и можно Пока. До начала полномасштабной китайской агрессии. Господин Назарбаев это уже сообразил. Потому из прекрасного климата Алма-Аты перенёс столицу в холодные и сухие северо-казахстанские степи. От границы в районе Чапчала по долине реки Или до Алма-Аты китайским танкам всего около пяти часов ходу. А самолётам с воздушным десантом - полчаса лёту. Можно не успеть ноги унести. В Акмоле спокойнее, и до российской границы ближе.

Элементарные расчёты показывают, что, наведя в ближайшее время политический и экономический порядок в России, русская национальная элита вполне способна за остающееся время и без избыточного перенапряжения народных сил возродить экономику и поднять обороноспособность страны до уровня, исключающего китайскую агрессию. Но это совсем не значит, что русские теперь опять станут, как не раз бывало раньше, лить свою кровь и отдавать свои жизни за чьи-то интересы. В частности, - защищать нынешние этнократические режимы бывших «братских» республик. Зачем спасать в будущем тех, кто сейчас тебя предаёт и над твоими соотечественниками фактически глумится?

И вовсе не нужно страдать избытком воображения, чтобы догадаться о том, что «Каспийско-Кавказский транзит» возможен не только для среднеазиатской нефти, но и для китайских танков. Через южный Казахстан, уже практически «очищенный» от русских, на Узбекистан, на Туркмению, на Иран, на Азербайджан, на Чечню, на Грузию, на Турцию, на Румынию, на Западную Украину, на Боснию, на Хорватию... Фантастика? Пока - да. А в перспективе?..

Гитлер недаром называл западные демократии «плутократиями». Как показывает исторический опыт, предательство союзников у них «в крови». «Сдадут» кого угодно и кому угодно, лишь бы самим откупиться за чужой счёт. О чём всех наивных предупреждал ещё У.Черчилль, любивший повторять, что «у Британии нет постоянных союзников, постоянны только наши интересы». О том, как Франция и Англия ринулись спасать в 1938-1939 гг. союзные Чехословакию и Польшу от Гитлера, по нескольку строчек в любом школьном учебнике «Новейшей истории» имеется.

В нашем распухшем от «нового мышления» мире, все по-прежнему реально уважают лишь сильных и решительных. И подавляют, порабощают слабых, захватывая их жизненные ресурсы. Китайцы в этом смысле ничем не хуже и не лучше других. Народ спокойно расчётливый и вполне здравомыслящий. Под прицелом грозного русского оружия охотно пойдут не только на «нейтралитет», но и на «союз» с нами. Если им это будет выгодно! И никого из наших друзей и союзников не посмеют даже пальцем тронуть. Аккуратненько так обойдут, силу и решительность нашу уважая.

Если же мы станем и далее заниматься коммуно-интернационально-либеральными глупостями, слабея и деградируя, то «раздавят» и поработят. Причём вовсе не оттого, что они народ «плохой». Народ как народ, о будущем своих детей заботятся и, будучи нацией древнейшей культуры, ко всему остальному миру относятся немного свысока, как к

«варварам». Античные греки в своё время так же относились. Просто много их, китайцев-то. А территориальных и природно-сырьевых ресурсов у них маловато. Зато национально-амбициозный «дух» высок. И военно-экономические возможности Китая растут день ото дня, пока мы спорим о том, какие импортные идеологические ценности нам дороже, - «коммунистические» или «либерально-рыночные».

В общем, открытым текстом глаголя, дела обстоят так, что у «замшелых» «старых камней Европы» есть сейчас три возможности.

1. Помочь сионистам додушить Россию и русских ради получения богатых сырьевых источников и полуколониального рынка сбыта, но вместо указанных экономических благ заполучить китайские войска на линии «Вольнюс-Кишинёв». Году этак в 2015-2020.

2. Занять в указанном «вопросе» позицию строго нейтральную. Тогда вариантов тоже три:

2.1. Сионизм Россию и русских додавит. Результат - см. п. 1.

2.2. Русские успевают «проснуться» и не только берут, наконец, власть в собственной стране сами, но и успевают усилить Россию настолько, что Китай и без напоминаний уже сам начинает к нам в «союзники» проситься. Тогда - катаклизмы в Тихоокеанском регионе и в Азии. Особенно в Юго-Восточной. При таком «раскладе» вполне вероятен выход китайских войск через Турцию и Северную Африку в южное «подбрюшье» Европы. Начнутся активные переговоры. «Друзей» у России сразу появится столько же, сколько и просьб о помощи и защите. В подобной ситуации стоит помнить, что лишь сербы и черногорцы нас никогда не предавали. А остальным мы отныне ничего не должны!

2.3. Россия национально возрождается, но успевает усилиться лишь настолько, чтоб Китай перепланировал «разборки» с нами «на потом», до большего своего усиления. Тут более всего вероятен двухсторонне вынужденный «нейтралитет». Результат? Вариант 2.2. + «ЮжноКазахстанско-Каспийско-Закавказский транзит». Арабскому миру тоже не поздоровится. В том числе и нашим друзьям и геополитическим союзникам.

3. Здоровые национальные силы европейских государств, сумев хоть отчасти преодолеть собственные мощнейшие сионистские лобби, начинают помогать русским националистам. Результат? Вариант 2.2. Но уже с взаимными обязательствами и возрождением арийского единства.

Очевидно, что из трёх перечисленных «возможностей» для Европы - третья не только чисто гипотетическая, но и абсолютно фантастическая. В лучшем для нас случае Европа не станет мешать нашему возрождению. Если кто и станет помогать, хоть не инвестициями, так промышленными заказами, то это индусы и часть арабов + Иран. Всерьёз же

рассчитывать следует лишь на самих себя.

И никто не в состоянии помочь тем, кто сам себе не помогает!

В современных обстоятельствах стоит хорошо подумать, а надо ли обременять себя новыми долгами и излишними невыгодными нам обязательствами? Даже в отношении бывших «советских республик». Угнетая и изгоняя или тихо «выдавливая» из постсоветских государств русских, они уже сами выбрали свою судьбу.

Надеюсь, читатели охотно присоединятся к пламенным приветам автора всем «самостийникам», ретиво помогающим «мировой закулисе» грабить и уничтожать их собственные народы. Бандеровское приветствие «Слава героям - героям слава» будет здесь, наверное, как нельзя более уместно.

С гвардейским приветом!

Гвардии майор Иван Д. Напечный.

(Напечный И.Д. Размышления профессионального разведчика

об истории и геополитике // Татищев Б.Ю., Дудко А.М., На-

печный И.Д. Радикальное средство от политических иллюзий.

Новейшая история без недомолвок и тайн. Сборник политических очерков-эссе. Симферополь - Москва, 1999, с. 71-86)



IV

И в заключение опять вернёмся в начало ХХ века и посмотрим, как виделась перспектива развития русско-китайских отношений русскому национальному правительству императорской России и какого будущего мы лишились с переходом власти в нашей стране в руки интернациональной шайки сионо-коммунистов и сменивших их сионо-демократов. Предлагаем вашему вниманию отрывки из капитальной работы Ивана Ивановича Дусинского «Основные вопросы внешней политики России в связи с программой нашей военно-морской политики», печатавшейся под псевдонимом «Арктур» в правой одесской газете «Русская Речь» в 1908 - 1910 годах.



«Государство недостойно названия великого, если оно живёт настоящим моментом, а не тысячелетием вперёд» - этот афоризм глубоко верен, даже если допустить, что срок, в нём указанный, слишком уже велик. Да, государство, достойное имени великого, должно предвидеть и предугадывать будущее на расстоянии по меньшей мере нескольких столетий, чтобы иметь возможность заблаговременно предотвратить назревающие опасности и установить возможно более выгодное для себя соотношение сил. Как в борьбе с нежелательными явлениями внутренней жизни меры предупреждения важнее мер пресечения, так и во внешней политике более важно и выгодно вовремя парализовать назревающую опасность, чем потом быть вынужденным бороться с нею с напряжением всех сил и к неизбежному ущербу национальных интересов. [...]

Китай - самый главный из наших соседей, ибо граничит он с нами на протяжении 9500 - 10000 вёрст. Длина границы, как видим, даже точно ещё не установлена, что лучше всего свидетельствует о её первобытном, стихийном характере. А между тем сосед, граничащий с нами на таком пространстве, да ещё сосед, подобный Китаю, вполне естественно заслуживает величайшего внимания русских государственных людей, что ничто китайское не должно быть чуждо нам - не в смысле заимствования и подражания, конечно, а в смысле точной и широкой осведомлённости. Тем более это необходимо теперь, когда весь Китай охвачен огромным, крайне сложным и потому подчас почти непонятным процессом, который, однако, по существу вполне аналогичен с тем, какой был у нас при Петре Великом и в Японии при нынешнем микадо. [...]

В высшей степени нелогично предполагать, что Китай, возродившись и окрепнув, оставит нас в покое во внимание к нашей растерянности и безпомощности. Напротив, чем менее возможно сомневаться в возрождении и возвеличении Китая, тем настоятельнее наша потребность, наш священный долг занять в отношении этой будущей силы возможно более удобную и надёжную оборонительную позицию, на которой придётся выдерживать и отражать натиск могучего соседа. Более того, сосед этот может даже никогда не стать нашим противником, если позиция, нами занятая перед его стратегическим фронтом, будет очень сильна и для его наступления неудобна. А потому мы и должны безотлагательно позаботиться о занятии такой позиции, дабы надвигающиеся события не застали нас неподготовленными и не на месте.

Исходною точкою нашей государственной политики в отношении Китая должно быть глубокое убеждение в полной безпочвенности фраз о так называемой «традиционной дружбе» обоих народов. Эта мнимая дружба в прошлом вытекала просто из того факта, что между Россией и Китаем расстилалась широкая полоса стран, фактически совершенно независимых и слабо населённых, и что, таким образом, интересы обоих государств нигде не приходили в ближайшее соприкосновеие и столкновение. В настоящее время положение это совершенно изменилось, и Китай желает фактически овладеть всей этой полосой, принадлежавшей ему раньше лишь по имени, и таким образом подойти вплотную к нашей границе, заняв вместе с тем позицию чрезвычайно удобную для наступления на нас в любом направлении. Можем ли мы допустить осуществление такого плана, обещающего создать постоянную угрозу для нас на протяжении 10.000 вёрст? Ответ ясен: нет, ни в каком случае

и ни под каким видом, не обманываясь мнимой «традиционной дружбой» Китая и не страшась его реальной и грозной вражды, мы не должны позволить поставить себя в столь опасное и тяжёлое положение. Смелым и решительным движением, воспользовавшись первым подходящим предлогом, должны мы занять и навсегда присоединить к своим владениям эти пограничные с Россией области Китая и удалить из них китайских выходцев, начавших в самое последнее время в них расселяться. Задача эта имеет во всех отношениях такое огромное значение для нашего будущего и нашей народно-государственной безопасности, она так настоятельно и спешно вызывается современным положением дел в Китае, что является первейшей задачей разумной активной политики. Дело это настоятельно и неотложно и не принадлежит к числу тех, в которых промедления и упущения терпимы и поправимы. Аннексия пограничных с нашими владениями в Средней Азии и Сибири областей Китайской империи - вот важнейшая для нашей безопасности и ближайшая по времени выполнения задача внешней политики России. Основная цель такой аннексии - не территориальное расширение, а лишение на вечные времена китайцев возможности создать политические и стратегические базы в Восточном Туркестане, Джунгарии, Монголии и Северной Манчжурии, чтобы эти области могли стать базами нашей обороны в широко очерченных пределах наших естественных границ.

Мысль о необходимости присоединения к России этих областей - мысль далеко не новая: её высказал ещё в 1763 году академик Миллер, представивший императрице Екатерине II особую записку, содержавшую план овладения всеми пространствами, охватывающими пустыню Гоби с севера и запада. Этот умный совет, к сожалению, не был в то время исполнен, но он сохранил всё своё значение и до сих пор, ибо нисколько не изменились лёгшие в его основание географические и естественные условия, политические же перемены, происшедшие с тех пор, лишь делают этот план ещё более нужным и спешным.

Предлагаемая ныне нами, как ближайшая для осуществления цель внешней политики России, аннексия пограничных областей Китайской империи исходит из убеждения, что в этой империи мы должны видеть своего противника - самого опасного из противников. В предвидении исторической неизбежности натиска Китая на Россию мы считаем совершенно необходимым принятие ряда решительных мер, способных сильно ослабить этот натиск. С этой целью нам необходимо прежде всего занять возможно более выгодное оборонительное положение, использовав и обратив в нашу пользу всё - в данном случае чрезвычайно серьёзные и обильные ресурсы, которые природа этих стран представляет в наше распоряжение. Более, чем где бы то ни было, нам необходимо в этой стороне добиться надёжной естественной границы, обладание которою сделало бы наше положение в случае нашествия китайских полчищ очень сильным и надёжным. Вместе с тем нам желательно возможно более укоротить русско-китайскую границу, нынешняя длина и очертание которой представляют для нас весьма существенные неудобства. Китайские владения врезываются в пределы России огромным дугообразным клином, который мы должны поскорее срезать путём аннексий и, с другой стороны, ещё более укоротить русско-китайскую границу путём некоторых политических приёмов, чтобы линия фронта, линия непосредственного соприкосновения русских и китайских владений была возможно прямее и возможно короче, а широкие китайские фланги были бы отброшены далеко назад и обезврежены разумными политическими мерами. Для всего этого безусловно необходимо лишить китайцев тех территорий, обладая коими они могут стать особенно для нас опасными.

Сообразно с вышеуказанными требованиями, какие здравый смысл и сознание угрожающих опасностей побуждает предъявлять к нашей китайской политике, русско-китайская граница нуждается в коренном изменении. Новое направление русской границы в этой стороне должно быть приблизительно таким: от Памира наша граница должна сомкнуться сначала с нынешней границей англо-индийских владений в Кашмире, а затем пойти нынешним рубежом Восточного Туркестана и Тибета и дальше южными хребтами Куэнь-Луня к горе короля Оскара, и дальше хребтом Домбурэ, от восточного конца которого должна повернуть на северо-восток к китайскому городу Су-чжоу, с которого граница пойдёт уже вдоль пустыни Гоби (захватывая возможно большую часть этой пустыни) к горе Богды-Ола, а от неё - к горе Куйтук-Алинь в Манчжурии, откуда затем граница должна идти приблизительно водоразделом между бассейнами Амура и Ляохэ, чтобы затем направиться к горам, разделяющим верховья рек Ялу и Тумень и упереться в Японское море у Белых Камней. В этой манчжурско-корейской части границы понадобится, конечно, особое дружественное соглашение с Японией, о чём будет речь ниже.

Итак, русская граница обязательно должна быть доведена до Куэнь-Луня с пустыней Гоби в виде находящегося в наших руках гласиса. Заняв такую позицию, мы уже сможем без особой тревоги относиться к китайским планам, отнюдь, впрочем, не закрывая на них глаз и не относясь пренебрежительно к многолюдному и могущественному соседу. Впрочем, указанное изменение нашей границы - лишь одна из предохранительных мер, какие нам необходимо предпринять в ближайшем же будущем для полного обеспечения своих интересов и своей безопасности. При отмеченном выше направлении новая русская граница будет, разумеется, без всякого сравнения лучше и удобнее нынешней, но всё же она будет весьма длинна - от Памира почти до Японского моря. Для того чтобы этот китайский фронт стал ещё менее длинным, нужны некоторые меры политического характера, касающиеся вопросов о Тибете, Куку-Норе и международно-правовом положении японцев в Манчжурии.

Англо-русское соглашение 1907 года, желая парализовать начавшуюся в Тибете ожесточённую борьбу за влияние, усилило формальную зависимость Тибета от Китая, зависимость, которая, как то наглядно показало изгнание китайцами из страны ставшего для них неудобным Талэ-Ламы, осуществляется на деле и несмотря на сильное противодействие немногочисленного туземного населения Тибета. Такое положение вещей представляется для нас нежелательным. Конечно, пребывание китайцев в Тибете не может быть по своему для нас неудобству приравнено к пребыванию их в Кашгаре, Джунгарии и северной Монголии, но всё же оно отнюдь не в наших интересах. Важное религиозное значение Тибета в глазах всего буддийско-ламаистского мира даёт нам лишнее основание желать, чтобы его духовный государь, Талэ-Лама, никогда не мог стать орудием в руках враждебных нам сил. В случае каких-либо осложнений или опасностей, угрожающих его особе, русские пределы всегда должны быть гостеприимно открыты для него, и русское влияние предоставлено для восстановления его незаконно нарушенных прав. Нам нет нужды стремиться к присоединению Тибета и Лхасы, но мириться с хозяйничаньем в них других держав, в особенности Китая, мы не можем. Отнюдь не собираясь пользоваться своим влиянием во вред британскому владычеству в Индии, мы, тем не менее, должны стремиться к тому, чтобы влияние России было в Лхасе преобладающим. Полная независимость Талэ-Ламы от Китая должна постоянно быть неизменным принципом нашей политики, ибо это необходимо для упрощения задачи нашей государственной обороны на китайском фронте.

Ради этого же соображения мы имеем основание желать, чтобы не осталась в руках китайцев и вся вообще обширная область Куку-Нора, которая удобнее всего могла бы быть присоединена к Тибету.

Что касается южной, или так называемой внутренней Монголии (Ордос, Алашань и др.), то она составляет естественное дополнение собственного Китая, под властью которого и должна остаться.

Пространство земель, которые таким образом должны, в той или иной форме, быть отторгнуты от Китая, огромно, но большая их часть представляет безнадёжные песчаные и горные пустыни. Земель, сколько-нибудь плотно занятых китайцами, среди них - за исключением лишь северной Манчжурии - совершенно нет. Экономическая ценность большинства этих земель, сравнительно с их обширностью, невелика, но со временем может сильно увеличиться. Тем не менее в этих странах имеются отдельные районы, очень пригодные для нашей внутренней колонизации. Населённость этих земель весьма незначительна, что придаёт им в наших глазах особенную ценность, и самое население это, за исключением только подлежащих изгнанию китайских новосёлов, представляет элемент мирный, дружественный и вполне для нас желательный. Но, конечно, главнейшее значение и смысл присоединения всех этих стран состоит для нас в том, что оно даст нам вполне надёжную естественную границу с Китаем и поставит нашу родину в несравненно более безопасное, чем ныне, положение на случай всегда возможных сюрпризов со стороны возродившегося царства Дракона.

Мы говорили до сих пор лишь о пустынных и полупустынных окраинах Китайской империи. Что касается её центра, т.е. собственно Китая, то никаких видов на его земли мы не можем и никогда не должны иметь, хотя бы даже события представляли благоприятный случай для овладения той или иной из его провинций. Такими случаями, даже если б они как-нибудь представились, увлекаться не стоит, так как коренные китайские земли при всём их богатстве оказались бы для России скорее вредным, нежели полезным приобретением. В государственном смысле нам в собственном Китае делать нечего, экономические же сношения могут отлично расти и крепнуть и без политического преобладания в этой великой стране, которой в недалёком будущем угрожают, как кажется, серьёзнейшие внутренние потрясения на почве борьбы консервативных и революционных элементов, осложняемой ненавистью китайских националистов к маньчжурской династии.

Даже после отсечения окраин Китай всё ещё будет, однако, весьма могущественным и опасным соседом, располагающим огромными материальными ресурсами всякого рода и несметным количеством народа, весьма легко и быстро могущим стать «вооружённым народом». И это вполне понятно: и в прошедшем, и в настоящем обширные окраины Китайской империи, за исключением разве только южной и средней Манчжурии, не служили и не служат источником народно-государственной силы. Всё их нынешнее значение сводится лишь к тому, что они окружают центральные земли государства широкой и труднопроходимой полосою горных и песчаных пустынь и тем в весьма значительной степени обеспечивают его безопасность. Так как, однако, России ни в настоящем, ни в будущем нет смысла завоёвывать какую бы то ни было часть земель собственного Китая, в силу тех же народно-государственных соображений, какие делают нас равнодушными к овладению Индией, то аннексия китайских окраин не создаст в действительности никакой опасности для коренных китайских областей. Сохраняя же последние, Китай сохранит вместе с тем все наличные источники своих сил, так как и по естественным богатствам, и по количеству населения ни одна из китайских окраин не может даже в отдалённой степени равняться с роскошными землями коренного Китая. Таким образом, наличные силы Китая нисколько не будут подорваны потерею окраин, подорвана будет, притом весьма существенным образом, лишь способность Китая к военно-политическому наступлению в сторону азиатского материка, т.е. главным образом в сторону России. Это не значит, разумеется, что наступление станет невозможным, ибо энергия и ум человека могут преодолеть, хотя и с далеко неодинаковою лёгкостью, любое естественное препятствие, но условия такого наступления станут для Китая несравненно более трудными, а значит, сильно уменьшатся и шансы на успех.

Окажется ли эта мера достаточною, и отвратит ли она китайцев от всяких попыток наступления в сторону Верхней Азии и великой северной равнины? Обратит ли она их взоры в другую какую-либо сторону? Заставит ли их признать безнадёжными попытки к территориальному расширению и направит всю свою энергию, силы и способности на мирный труд внутреннего благоустройства и экономического благосостояния? Вот вопросы, над которыми не может не задуматься государственный деятель России. Далёкие от всякой мысли посягать на коренные земли Китая, мы, однако, едва ли можем относиться индифферентно к образованию в этих землях огромной военно-политической силы, которая в любой момент, хотя и преодолевая серьёзные естественные препятствия «Песчаного моря» (Шамо - китайское имя Гоби), может ринуться против нас. Сильную оборонительную позицию, какую даст нам занятие китайских окраин, мы должны поэтому ещё более укрепить дружественными соглашениями и оборонительными союзами с теми тихоокеанскими державами, для которых невыгодно и ненавистно всякое территориальное расширение Китая. К числу этих держав, помимо Франции и Англии, принадлежит прежде всего наша недавняя противница Япония. Но помимо всех этих мер, чтобы связать и обезвредить опасного колосса, заслуживал бы величайшего внимания вопрос: нельзя ли разрушить грозное единство Китая не извне, а изнутри, нельзя ли расщепить этот могучий организм на две или более частей, каждая из которых составила бы самостоятельную народно-государственную единицу?

Ответить на этот вопрос могут, конечно, лишь глубокие знатоки китайской жизни и внутренних народно-государственных отношений Китая. Многочисленные факты внутренних междоусобий и многовековые традиции децентрализации как бы говорят за возможность такого расщепления изнутри, которое имело бы огромное значение особенно в том случае, если верны прежние утверждения о 400-500 миллионах населения Китая. Но, конечно, решаться на такое дело можно лишь при наличности серьёзных фактических оснований, при наличности полной уверенности, что дело это найдёт в местных условиях и особенностях китайской жизни благоприятную почву. Антагонизм между китайским югом и севером, между сторонниками маньчжурской династии и её противниками несомненен, но настолько ли он силён, чтобы привести к внутреннему распаду - это могут решить лишь глубокие знатоки местных условий коренного Китая. Им то и подобает дать авторитетный ответ на этот важный и животрепещущий вопрос, могущий иметь огромное, мировое значение и представляющий особенный интерес для нас, непосредственных и ближайших соседей Китая.

Но возвращаемся к вопросу о китайских окраинах, которые одни и представляют для нас непосредственный интерес. Из этих вопросов те, что касаются Восточного Туркестана, Джунгарии и Монголии, мы можем решить совершенно самостоятельно, поставив Китай пред совершившимся фактом. По вопросу о Тибете нам необходимо сговориться с англичанами, что, в конце концов, вполне возможно, как вследствие общеполитических соображений, так и потому, что центр тяжести в этом вопросе заключается для нас в том, чтобы сделать Талэ-Ламу совершенно независимым, как фактически, так и юридически, от Пекина и упрочить самостоятельность Тибета, а отнюдь не в том, чтобы создать в Лхасе очаг вражды к Англии: последнее нам совершенно не нужно ни в настоящем, ни в будущем, так как ни малейшего желания вытеснять англичан из Индии у нас быть не должно. Основная цель наша в Тибете, таким образом, не представляет ничего неприемлемого для Англии, скорее напротив, её достижение может лишь содействовать неприкосновенности Индии, для которой может в близком будущем явиться серьёзнейшая опасность именно с северо-востока, со стороны Китая. Провозглашение независимости Тибета может лишь чрезвычайно уменьшить длину доступного для китайцев северо-восточного фронта англо-индийской империи. Нужно думать поэтому, что сознание реальной опасности вконец рассеет традиционный страх англичан перед миражём русского нашествия, которое не может иметь ни малейшего смысла при наличности устойчивой англо-русской дружбы, вполне отвечающей жизненным интересам обеих стран.

Наконец, по вопросу о Манчжурии нам необходимо сговориться с Японией, народно-государственные интересы которой представляют гораздо больше точек соприкосновения с нашими, чем то обыкновенно думают, и с которою поэтому возможно и желательно устойчивое сближение, а может быть даже, и союзное соглашение.

Возможность и желательность русско-японского соглашения, теоретически далеко не новая, стала особенно ясна на деле после известного предложения вашингтонского кабинета о «нейтрализации» маньчжурских железных дорог, предложения, произведшего такое сильное впечатление и у нас, и особенно в Японии. Вашингтонское правительство, не раз уже, как после Русско-японской войны, так и до неё, обнаруживавшее живейший интерес к маньчжурским делам, в самом конце 1909 года сделало державам сенсационное предложение, касающееся маньчжурских железных дорог. Вашингтонское правительство захотело ловким движением вырвать из рук Японии и России маньчжурскую железнодорожную сеть и передать её международному обществу, в котором на деле преобладающую роль стали бы играть янки, а китайцы, благодарные им за восстановление своего суверенитета, предоставили бы им в порыве доверия и признательности более значительное участие в разного рода экономических предприятиях в застенном Китае. Предложение вашингтонского правительства удивительно напоминает по своему общему характеру ловкий ход искусного биржевого дельца, с почти артистическим изяществом перекладывающего в свой карман плоды трудов настоящих производителей страны. В роли этих последних очутились Япония и Россия, в роли биржевого дельца - хитроумный yankee doodle - пресловутый «янки дурак», задумавший без единого выстрела устроить такой эффективный business, какого давно уже не бывало в международной политике. Американская идея «нейтрализации Манчжурии» есть идея в своём роде гениальная, но нужно было считать и японцев, и нас, русских, баснословными простофилями, чтобы предлагать серьёзным образом нечто подобное. Исходя из несомненного положения, что в Манчжурии сталкиваются в настоящее время интересы Японии и России, американское правительство предложило обеим державам ликвидировать своё преобладание на севере и на юге этой страны, предоставив её третьим лицам - синдикату европейских капиталистов с янки во главе.

Наше правительство после некоторого колебания дало отрицательный ответ на амриканское предложение, т.е. решило не поступаться тем положением, какое мы занимаем в настоящее время в северной Манчжурии. И это решение нельзя не признать вполне верным.

Некоторые колебания русского правительства по вопросу об американском предложении, вызвавшем как в самой России, так и за её пределами такое сочувствие одних и недовольство других, объясняются, по-видимому, тем, что и у нас, и за границей установились две совершенно противоположные друг другу точки зрения насчёт желательных судеб маньчжурских дорог. Сторонники одной, считая всю вообще русскую политику на Дальнем Востоке сплошной «авантюрою», советуют всё бросить и всё ликвидировать, и для них предложение статс-секретаря Нокса, конечно, явилось драгоценным подарком к рождественским праздникам. Другие, не так скептически относящиеся к дальневосточным задачам русской политики и не отрицающие ни их существования, ни их значения, решительно высказались против американского предложения, считая его, в конечном итоге, весьма невыгодным для России, для которой полное восстановление китайского владычества в Манчжурии не обещает ничего хорошего.

Столь различное отношение к делу, помимо узкопартийных причин или болезненной склонности части русского общества к самоуничтожению, зависит в весьма сильной степени также от того, смотреть ли на маньчжурские железные дороги как на предприятие коммерческое или военно-политическое. В вопросе о маньчжурских железных дорогах надо различать две совершенно различные стороны дела - коммерческую, или вообще экономическую и военно-политическую. С экономической точки зрения маньчжурские железные дороги или, лучше сказать, главная из них, что связывает прямым путём Забайкалье с Владивостоком, до сих пор далеко не оправдали возлагающихся на них надежд. Причин этому было много. Во-первых, общие условия русской промышленности, мешающие ей с успехом конкурировать на заграничных рынках с более сильными и лучше подготовленными и вооружёнными для экономической борьбы соперниками. Во-вторых, несчастно сложившиеся после войны политические условия, открывшие более широкий во всём простор победителям, нежели побеждённым. В-третьих, возможность для победителей доставлять свои товары на главные рынки, именно китайские и южно-маньчжурские, морским путём, значительно более дешёвым и удобным для грузов. Если ко всему этому прибавить крупные недочёты нашей железнодорожной эксплуатации, частые запоздания и даже пропажу грузов и т.п., то станет ясным, что экономическое значение маньчжурской дороги для нас не могло быть столь значительно, как то предрекали у нас многие в пору её постройки. Нужно, впрочем, оговориться, что и в то время люди более дальновидные хорошо понимали, что экономическое значение дороги, её доходность - дело будущего, даже отдалённого будущего, и что она лишь должна положить начало экономическому утверждению России на необъятных рынках Дальнего Востока. Таким образом, дефициты, связанные с постройкой и эксплуатацией маньчжурской дороги, не пугали её инициаторов. Доходов в близком будущем не ждали, и ближайшее значение дороги видели скорее в области военно-политической.

Становиться в настоящее время на иную, чисто коммерческую точку зрения и радоваться американскому предложению из-за того, что оно обещает избавить нас от некоторого железнодорожного дефицита, до поры до времени неизбежного, было бы не только непоследовательно, так как со временем, с усилением движения на Дальний Восток и при более строгом контроле, дефицит неизбежно должен исчезнуть и смениться значительными доходами. Поэтому трудно назвать практичным отказ от предприятия, в которое вложили массу средств и которое находится на пути к тому, чтобы стать доходным.

Но каковы бы ни были соображения о коммерческих выгодах или невыгодах обладания маньчжурскими дорогами, их военно-государственное значение от этого ни на йоту не уменьшается. Об этом значении распространяться особенно не приходится: оно ясно при одном взгляде на карту Дальнего Востока. Весь вопрос в том, насколько это военно-политическое значение для нас маньчжурской дороги сохранилось в настоящее время, при условиях, созданных неудачной войною с Японией.

Портсмутский трактат ставит Россию в неудобное положение, между прочим, тем, что не даёт пользоваться маньчжурской дорогой для передвижения войск на тихоокеанскую окраину. Неудобство большое и нелегко устранимое. Но самая-то маньчжурская дорога разве перестала быть тем, чем была раньше? Нет, она по-прежнему осталась единственной стальной нитью, связывающей Владивосток и всё тихоокеанское побережье с коренной Россией. И если постановления Портсмутского трактата свято соблюдаются в мирное время, то ведь ясно, что в случае военных осложнений они соблюдаться не станут, и дорога будет служить орудием обороны и наступления для той из воюющих сторон, которая сохранит фактическую власть над нею и которая займёт её своими войсками. При нынешнем положении дел такою стороною имеет все данные стать Россия, при «нейтрализации» же эта задача будет гораздо более трудна - не для японцев, конечно, а для нас. Да, наконец, если, положим, японцы и станут уважать нейтрализацию, то они ведь могут с успехом действовать против России и без помощи маньчжурских дорог - с моря и со стороны подвластной им Кореи, тогда как для России военная оккупация маньчжурской дороги в случае войны с Японией есть первое и необходимое условие всякого успеха. Без такой оккупации мы либо должны иметь готовую амурскую дорогу, либо должны держать постоянную миллионную армию в Амурском и Уссурийском крае, либо, наконец, должны без борьбы отдать японцам всё тихоокеанское побережье. Отсюда следует, что для России маньчжурская дорога имеет гораздо большее значение, чем для Японии находящаяся в её власти южная ветвь, и что успех американского проекта «нейтрализации», при существующих условиях, больше повредил бы стратегическому положению России, чем Японии, которая и без того располагает гораздо большими удобствами для нападения на нас, чем мы для обороны от неё.

Но Япония также противится «нейтрализации». Почему? Да потому, что ей важна не дорога, а страна, по которой дорога эта проходит. Япония смотрит на всю южную Манчжурию как на своё неотъемлемое достояние, купленное ценою грандиозных усилий её народа, и она вполне права. Этого достояния своего, взятого с бою, она не отдаст никому - ни китайцам, ни американцам. Его можно взять у неё разве лишь силою оружия, которого пока ни Китай, ни тем более Соединённые Штаты, ни Россия обнажать не собираются. Со своей стороны мы имеем основание дорожить своим аналогичным японскому положением на севере Манчжурии, и потому нам выгоднее, чтобы юг остался японским, лишь бы взамен этого север достался нам. Со своей стороны и для Японии выгоднее предоставить нам север и самой остаться властительницей на юге, чем отдать китайцам и американцам юг и утешать себя тем, что зато и Россия вытеснена с севера. Благодаря этому между Россией и Японией создаётся внезапная общность интересов, так как каждой выгодно поддержать другую, лишь бы не терять ничего самой. А так как фактически на Дальнем Востоке хозяевами положения являются прежде всего Япония, а затем Россия, то ясно, что проект «нейтрализации», не выгодный как для той, так и для другой, неминуемо обречён на неудачу, хотя бы его поддерживали другие великие державы, даже вопреки своим отношениям с Россией и Японией.

Выступая со своим предложением, вашингтонское правительство не считается с тем, что сделка, состоящая в том, что спорящие стороны отдадут третьему лицу спорный предмет, не может считаться выгодною ни для одной из спорящих сторон, а только для этого третьего лица. Тот факт, что Манчжурия станет не русскою и не японскою, а китайско-американскою, мог бы в лучшем случае удовлетворить наше самолюбие в отношении Японии, но благоприятствовать нашим интересам он ни в каком случае не может. Между тем наше внимание к Манчжурии вытекает отнюдь не из соображений самолюбия, а из того, что эта область, составляющая в своей северной части естественное дополнение к нашему Приамурью, нам самим нужна, нужна по крайней мере в той части, которая принадлежит к бассейну Амура. Правда, неудачный исход Русско-японской войны и прекращение активной русской политики на Дальнем Востоке значительно видоизменили наше отношение к Манчжурии, но не в том смысле, чтобы страна эта потеряла для нас своё значение, а лишь в том, что интерес наш сосредоточился в северной её половине. До войны главною целью нашей дальневосточной политики был свободный доступ к морю, цель, в сравнении с которою обладание северной Манчжурией, казавшееся, впрочем, и без того хорошо обеспеченным, отходило на второй план. После войны, с переходом южной, приморской части этой области в японские руки, нашей целью является северная часть, составляющая теперь самый

центр оборонительной позиции нашего Приамурья. Эта северная часть, интересовавшая нас раньше только потому, что через неё шёл путь к части южной и к омывающему последнюю Жёлтому морю, приобрела теперь для нас значение вполне самостоятельное, и обладание ею необходимо нам не столько в интересах коммерческих или вообще экономических, сколько в интересах политических и стратегических. Отсюда следует, что нам выгодно всё, что приближает нас к присоединению северной Манчжурии к составу нашей государственной территории и невыгодно всё то, что так или иначе отодвигает нас от этой цели.

На маньчжурском театре войны за нами остался север, за японцами - юг. Япония оказалась фактической повелительницей южной Манчжурии, заняв там место России, но на севере место России никем не занято, и мы должны сохранить его за собою, помня, что даже полный уход из Манчжурии всё равно не создаст вечной дружбы с Китаем, но зато несомненно сильно ухудшит нашу стратегическую позицию перед его фронтом.

Самым простым и естественным решением вопроса было бы полюбовное соглашение с Японией, направленное к ликвидации китайского владычества в Манчжурии и к закреплению её севера за Россией, а юга за Японией. Трудность этого соглашения состоит, главным образом, в том, что нет уверенности в общеполитических планах японцев, и существуют весьма обоснованные опасения, не проектируют ли они расширяться за счёт нашего Приамурья. В последнем случае, понятно, никакое соглашение невозможно. Если же японцы согласятся окончательно ограничить свои стремления южной Манчжурией и столь же окончательно предоставить северную нам, то русско-японское соглашение станет не только вполне возможным, но и желательным и полезным для обоих народов. Возвращение же и северной, и южной Манчжурии Китаю для нас ни в каком отношении выгоды не представляет и только увеличивает опасность положения, потому что быстро возрождающийся Китай представляет для нас в близком будущем гораздо более значительную опасность, чем возродившаяся Япония, и сколько-нибудь приемлемое для нас соглашение несравненно более достижимо между нами и Японией, чем между нами и Китаем. Со стороны последнего посягательство на нашу территорию почти неизбежно и вполне естественно, со стороны Японии оно лишь возможно. Вывод отсюда ясный: стоит сговориться с японцами для того, чтобы иметь возможность занять в отношении возрождающегося Китая вполне удобную оборонительную позицию, позицию, естественными составными частями которой являются северная Манчжурия, северная Монголия и Восточный Туркестан. Обладание этой позицией, во-первых, сделает нашу нынешнюю территорию гораздо менее доступной и почти неуязвимой для китайцев и, во-вторых, уменьшит даже самый смысл стремиться к захвату наших владений.

Предложение вашингтонского правительства имеет одну хорошую сторону. Оно даёт нам прекрасный случай окончательно сговориться с Японией и совместно пригласить «третьих лиц» не вмешиваться в маньчжурские дела, которые входят исключительно в сферу интересов России и Японии. Американцам там ровно столько же дела, сколько нам в Мексике или Перу. Насчёт Манчжурии мы и японцы должны сообща провозгласить какую-нибудь специальную «доктрину», как то в своё время сделал Монро, и затем сообща же следить, чтобы третьи державы не извлекали пользы из спорных маньчжурских вопросов.

Как видим, маньчжурские дела и касающиеся их предложения «третьих лиц» легко могут стать основою специального соглашения между Россией и Японией.

Со своей стороны полагаем, что пора нам уже установить, наконец, прочное соглашение с Японией - именно соглашение, а не рабское подчинение её интересам интересов русских. Хотя Япония одержала над Россией ряд побед и хотя в настоящее время более чем когда либо её преобладание на Дальнем Востоке неоспоримо и её перевес над Россией значителен, всё же японцы не могут не сознавать, что совсем вытеснить нас с Дальнего Востока не удастся и что даже временный успех в этом смысле лишь побудил бы Россию перенести в ту сторону центр своей политики и признать в Японии своего главного, непримиримого врага. Как ни сильна Япония, всё же её положение могло бы в этом случае оказаться весьма затруднительным, особенно в материковых владениях, а с другой стороны, принеся в жертву Дальнему Востоку свои интересы на Западе, Россия, естественно, стала бы добиваться на тихоокеанском побережье большего, чем добивается теперь. Одним словом, решительный поворот русского народно-государственного фронта в сторону Японии отнюдь не может быть в интересах последней, так как, не говоря уже о риске вооружённой борьбы, подобный поворот способен был бы парализовать японские успехи в целом ряде других тихоокеанских и восточно-азиатских вопросов. Крайне тягостный и неудобный для самой России, подобный решительный поворот фронта мог бы легко оказаться гибельным для Японии, по крайней мере, как для державы азиатского материка. Дальновидные государственные деятели Японии не могут не сознавать этого, и потому весьма вероятно, что они бы пошли на прочное соглашение с Россией, чтобы получить свободу действий в других вопросах. Таким образом, возможность прочного соглашения о разграничении сфер влияния России и Японии - не самообман, не призрак. Но в интересах его устойчивости необходимо, чтобы оно способно было удовлетворить Россию, чтобы Россия могла вполне помириться на том, что ей это соглашение даст. Минимум требований России - это северная Манчжурия, взамен чего Япония могла бы окончательно оставить за собою в любой форме южную Манчжурию. Вопросы о Верхней Азии - Монголии и Восточном Туркестане, а равно и о положении Тибета стоят особняком, и в этом отношении Япония должна воздержаться от всякого враждебного русским интересам вмешательства.

Прочное разграничение сфер влияния на Дальнем Востоке явилось бы для нашей внешней политики большим облегчением и действительно дало бы нам возможность обратить больше внимания на европейские вопросы. Но возможность подобного соглашения всецело зависит от Японии, и потому нам приходится теперь лишь ждать решения на этот счёт токийского кабинета и готовиться к обсуждению его предложений, если таковые последуют. [...]

В течение лет, прошедших со времени великой войны, японская политика вдохновлялась, очевидно, расовыми тенденциями, и огромная широта замысла, казалось, парализовала её силы. Японское влияние действует не только в Корее и Манчжурии, но и в Китае, Индокитае, Индийском Архипелаге и британской Индии и протягивает руки даже к далёкому мусульманскому Востоку. Это чрезвычайное дробление сил, невыгодное само по себе и могущее, вместе с тем, создать какую-нибудь противояпонскую коалицию, по-видимому, признано было в Токио ошибочным, и там решено, очевидно, сосредоточить усилия на одном каком-либо направлении. [...]

Вступление Японии на путь расовой паназиатской политики сделало бы её опасным и непримиримым врагом России. Напротив, ограничение областью политики национальной открывает весьма широкую возможность к дружественному размежеванию и соглашению, выгодному для обеих стран. Для России оно выгодно тем, что даст возможность подчинить своей власти весь бассейн Амура и обеспечить нам прочный мир с японцами, для Японии - тем, что окончательно поможет закрепить, а может быть, и расширить свои владения в южной Манчжурии и вполне обезопасить их с севера, т.е. с японского тыла, ибо японский фронт при национальной политике должен быть прежде всего обращён на океан. Вступив в устойчивое соглашение с Россией, Япония получит несравненно большую возможность свободно и безпрепятственно устраивать свои дела и в Китае, и в других местах своей огромной сферы воздействия. Правда, соглашение с Россией создаст для японцев необходимость изъять из этой сферы наше Приамурье и Приморье, но это ограничение, тем не менее чувствительное, что главный интерес японцев с незапамятных времён направлен был в сторону Кореи и южной Манчжурии, с избытком вознаградится возможностью

гораздо более широких действий в других пунктах тихоокеанского побережья. Русский Дальний Восток в своих очерченных природою пределах, т.е. в пределах бассейна Амура, в конце концов, не такое уж роскошное владение, чтобы японцы не могли окончательно примириться с нахождением его в русских руках. Во всяком случае, японцы больше выиграют, отказавшись навсегда от мысли овладеть им и получив взамен свободу действий в Тихом океане, чем создав себе в России постоянного врага и союзника всех возможных противников и соперников Японии.

А их у японцев и без того ведь немало...

Русско-японское соглашение даст также Японии возможность без всяких препятствий привести к благополучному для себя окончанию вопрос о формальной аннексии Кореи. Ни для кого не тайна, что со времени установления на Дальнем Востоке японской гегемонии независимость Кореи, и до тех пор далеко не вполне обеспеченная, стала простой фикцией, и что настоящим, хотя и некоронованным «императором» Кореи является японский наместник. Положение в Корее таково, что японцы легко могли бы и не заботиться об её аннексии, потому что страна находится всецело в их руках, и дальнейшее владычество их вполне обеспечивается как существующими японо-корейскими «договорами» (вернее, условиями, какие Япония продиктовала корейскому императору), так и огромным перевесом сил «Восходящего Солнца» над «Утренним Спокойствием», как обычно именуются Япония и Корея. Так как японцы хорошо понимают, что сила договора - лишь отражение реальной силы навязавшей договор страны, то они легко могли бы обойтись и без формальной аннексии. Но, по-видимому, они всё же предпочитают окончательно присоединить к своим владениям смежный и столь важный полуостров, чтобы уничтожить даже чисто бумажное существование корейской независимости и тем окончательно развязать себе руки в вопросах таможенно-экономического режима в этой части своих владений.

Конечно, с междунардно-правовой точки зрения вопрос об аннексии Кореи довольно близко напоминает аннексию Боснии и Герцеговины, но в существе ничего неожиданного этот японский проект не представляет. После последней войны Япония могла бы сразу захватить окончательно Корею, потому что корейский вопрос стал таким же точно домашним делом её, каким для России является, например, вопрос финляндский. И потому, хотя участь Кореи и её народа, порабощённого вековечными врагами, заслуживает глубокого сострадания, тем не менее, полагаем, ни одна держава не станет с серьёзными намерениями вмешиваться в это дело.

Для России, при условии существования соглашения с Японией, вопрос об аннексии Кореи также станет делом совершенно посторонним, несмотря на несомненные и вполне заслуженные симпатии наши к корейцам. Конечно, аннексия и связанное с нею интенсивное заселение Кореи японцами вызовут усиленную иммиграцию корейцев в наши пределы. С этой иммиграцией можно было бы, без сомнения, бороться запретительными мерами, как то необходимо делать в отношении китайцев и других нежелательных нам иностранцев. Однако нельзя не отметить, что корейцы выгодно отличаются от других иммигрантов тем, что весьма дружественно относятся к России и всему русскому, охотно принимают православие и довольно легко ассимилируются с русским населением. Ввиду этого не следует относиться к корейским иммигрантам так отрицательно, как к китайским или к японским. Необходимо лишь тщательно проверять, действительно ли допускаемый в русские пределы эмигрант - кореец, а не переодетый китаец или японец. Затем необходимо также совершенно не допускать расселения корейских выходцев в южной части Уссурийского края, дабы рядом со старой не могла возникнуть в наших пределах Новая Корея. С этой оговоркою мы охотно можем открыть для корейских выходцев, особенно для согласных принять христианство, пределы русской земли и расселять их мелкими группами в пределах всей вообще Азиатской России. Но, разумеется, при условии соглашения с Японией отнюдь не следует допускать возникновения в русских пределах каких-либо центров корейской революционной организации, ибо мы готовы дать гонимым на родине корейцам убежище в России, но отнюдь не желаем расстраивать из-за корейцев дружественные отношения с Японией, если таковые наладятся и окрепнут.

Но не только по маньчжурскому и корейскому вопросу, как для России, так и для Японии, возможно и желательно дружественное соглашение: оно возможно и желательно по всем вопросам азиатской и тихоокеанской политики обеих держав и обещает стать для них тем выгоднее, чем будет шире и полнее. Россия и Япония нуждаются не во взаимной вражде и мести, а в дружественном и союзном соглашении. Таким именно соглашением и должны бы недавние случайные противники, имевшие не раз возможность узнать и по достоинству оценить друг друга на полях сражений, завершить свою случайную распрю и загладить происшедшую роковую ошибку. Они должны искренно и решительно вернуться на тот путь, на который перед войною нас так настойчиво звал «японский Бисмарк» князь Ито, впоследствии павший жертвою своего желания примирить и объединить тех, кому совокупность политических условий, природа и здравый смысл велят быть друзьями.

Каким же должно быть это постоянное дружественное и союзное соглашение, долженствующее лечь в основу всей политики обеих великих стран? Из каких конкретных соображений оно должно естественным образом вытекать и в каких основных положениях должно выражаться? Вот важные и в высшей степени своевременные вопросы, которые постараемся теперь более подробно выяснить.

Русско-японское дружественное и союзное соглашение должно касаться как настоящего, так и будущего и устанавливать вполне определённую точку зрения на все вообще восточно-азиатские и тихоокеанские вопросы и задачи обеих держав.

Исходною его точкою должно явиться территориальное размежевание в Манчжурии, где нынешняя неопределённость юридического положения России и Японии, вызывающая крайне невыгодные для обеих держав попытки вмешательства «третьих лиц», одинаково тягостна и даже опасна как для нас, так и для японцев. Если дело это будет таким образом продолжаться дальше, то по мере возрастания самоуверенности китайцев положение сначала русских на севере, а затем и японцев на юге будет становиться всё более неудобным и может стать весьма опасным, если у той или другой державы произойдут какие-либо внешние осложнения, и внимание и силы будут отвлечены в другую сторону. А от такой возможности нисколько ведь не гарантированы ни мы, ни японцы. В предвидении такой возможности и в предупреждение неизбежных при этом неудобств фикция китайского владычества в Манчжурии, принимающая ныне на севере благодаря отсутствию русско-японского соглашения слишком уж реальные формы, должна быть общими усилиями обеих держав решительно и безповоротно устранена, чтобы русские на севере, а японцы на юге могли и фактически, и юридически стать полновластными хозяевами. Одним из ценных для нас результатов подобного изменения явится, кстати сказать, оставление совершенно излишней, по существу, постройки амурской железной дороги, которая отнюдь не представляется необходимостью ближайшего будущего.

Итак, в силу взаимного с Россией соглашения Япония присоединяет к своим владениям Ляодун и всю южную Манчжурию, то есть бассейн Ялу и Ляохэ, и безпрепятственно аннексирует Корею, за исключением наиболее северного клочка её, к северу от Белых Камней. Эта последняя частица Кореи и вся северная Манчжурия, лежащая в бассейне Амура, передаются в полную собственность и державное обладание России. Оба правительства совместно добиваются признания нового положения Манчжурии со стороны Китая.

Но маньчжурский вопрос отнюдь не может считаться альфой и омегой русско-китайской политики: не менее, а, может быть, даже ещё более важны для нас другие вопросы, касающиеся северных и западных окраин Китайской империи и отмеченные нами выше. Аннексия этих северных и западных окраин составляет одну из наиболее настоятельных и неотложных задач нашей внешней политики. Дело это мы вполне можем провести самостоятельно, и ни у кого не спрашивая разрешения.

С другой стороны, и для Японии область, занимаемая ею ныне в Манчжурии, отнюдь не является достаточною: она охватывает лишь земли, лежащие к востоку от Ляохэ, тогда как земли, лежащие к западу от этой реки и образующие географически составную часть южной Манчжурии, остаются до сих пор в китайских руках. Это обстоятельство представляет весьма много неудобств для японцев. Неудобно оно было бы и для нас, так как благодаря этому обстоятельству нам пришлось бы и впредь граничить в Манчжурии с Китаем, что весьма существенным и наиболее неудобным для нас образом удлиняет и изгибает русско-китайскую границу, которую мы желали бы видеть возможно более короткой и прямой. Общность интересов обеих держав и выгодность взаимного согласия в этом важном вопросе также не подлежит сомнению.

Итак, Япония признаёт государственную необходимость для России аннексировать в момент, какой она найдёт для себя удобным, северную Монголию, Джунгарию, Восточный Туркестан и Цайдам и содействует своим влиянием установлению нужной России окончательной новой русско-китайской границы.

Со своей стороны, Россия признаёт государственную необходимость для Японии аннексировать в момент, какой она найдёт для себя удобным, западную часть бассейна Ляохэ, до горного хребта Большого Хингана и реки Луан-хэ, и содействует своим влиянием установлению окончательной новой китайско-японской границы по течению Луан-хэ.

Россия и Япония признают также необходимость независимости Тибета под властью его духовного государя Талэ-Ламы.

Такого рода соглашением были бы скоро и хорошо обеспечены наши непосредственные интересы; однако оно было бы всё же весьма неполным. Действительно, оно совершенно не устанавливало бы характера дальнейшей политики обеих держав в отношении Китая и направления будущей завоевательной политики Японии. Между тем оба эти вопроса не могут не интересовать ближайшим образом Россию, и соглашение по ним необходимо для полного обеспечения безопасности русского Дальнего Востока и Сибири, а также и в интересах общей политики Империи. Оно, думается нам, ценно и желательно и для Японии.

Вопрос о Китае действительно является для нас предметом серьёзных забот и тревог. Такие же чувства должен вызывать он и в серьёзных политических деятелях Японии. Если до сих пор многие известные

факты как будто заставляли делать иное заключение, если до сих пор японцы, по-видимому, добросовестно трудились над тем, чтобы вложить меч в руки китайского народа, это объясняется, на наш взгляд, преимущественно ожиданием продолжения русско-японской борьбы после Портсмутского перемирия, опасением новых грядущих столкновений, к которым Россия могла бы несравненно лучше приготовиться, нежели к столь удачной для японцев первой войне. Отсюда вполне понятны были старания выдвинуть против России новых противников и тем усилить своё положение во время будущей войны. Довольно понятно было и то, что в этих видах японцы стараются поставить на ноги самую могущественную потенциально державу монгольской расы, имеющую так много старых и новых счётов с той же Россией. В день, когда в Токио узнают, что русско-японская вражда окончательным образом улажена, и что Россия отказывается от мысли о реванше не потому, чтобы считала его для себя невозможным, а потому, что считает нынешние японские владения совершенно для себя излишними и ненужными, - в этот день наступит резкое изменение и в отношениях японцев к Китаю. Перестав, за ненадобностью, быть ценным подспорьем в ожидаемой решительной борьбы Японии с Россией, сильный Китай оказывается не только ненужным, но даже прямо-таки вредным для японцев. Прежде всего он неизбежно станет соперничать с Японией в усовершенствовании и развитии своих морских сил и в стремлении к морской гегемонии в тихоокеанских водах. Затем он, без сомнения, станет стремиться к возвращению того, что японцы отобрали у него на материке и на островах, а также станет выказывать особый интерес к овладению теми областями, на которые, в видах территориального расширения, должно быть обращено особенное внимание самих японцев. Прибавим, что этот постоянный естественный соперник и недруг Японии будет ей серьёзнейшей угрозою с тыла в случае какой-либо войны в бассейне Тихого океана, и его вражда, даже просто ненадёжность его нейтралитета будут лишать Японию массы преимуществ, какие даёт ей счастливое географическое положение. Соперничество Китая может погубить всю будущность территориального расширения Японии и помешать ей укрепить и особенно расширить основы и источники своего великодержавного положения и могущества. При таких условиях совершенно ясно, что чрезмерное усиление Китая для Японии в высокой степени невыгодно, не давая взамен никаких преимуществ, так как единственное направление, в котором для японцев могла бы быть действительно возможна и полезна помощь Китая, это - против России. Раз это направление с заключением окончательного русско-японского союзного соглашения исключается, сильный Китай становится для японцев, по меньшей мере, столь же нежелательным, как и для нас.

Таким образом, японцы имеют полное основание зорко следить за Китаем в военно-политическом отношении, не давая ему особенно усиливаться. Стремясь к тому же, мы можем, однако, предоставить главную роль в этом важном деле, с её трудностями и преимуществами, японцам, равно как можем охотно согласиться на их экономическое преобладание на рынках Китая, причём лишь должны выговорить и для своей торговли и промышленности некоторую долю участия в выгодах китайского рынка.

Итак, Россия признаёт преобладающее влияние и особые интересы Японии в застенном Китае, с сохранением, однако, государственной независимости этой страны или образовавшихся от её распадения новых государств. В случае необходимости, Япония может аннексировать остров Хайнань и несколько отдельных пунктов на китайских берегах, более же значительных территориальных приобретений в этой стране обязуется не делать.

Как в Китае, так и в тех государствах, какие могли бы возникнуть из отдельных его частей, России предоставляются те же торговые льготы, какие удастся получить Японии.

И для нас, и для японцев одинаково важно воспрепятствовать всякому территориальному расширению Китая, потому что оно открыло бы ему новые, резервные источники сил. Тем более, конечно, оба государства заинтересованы в том, чтобы застраховать от попыток захвата со стороны Китая собственные свои окраины. Взаимное соглашение об обороне от китайского нападения будет поэтому соглашением, вполне отвечающем потребностям обеих держав. А потому русское и японское правительства взаимно гарантируют и совместно отстаивают неприкосновенность своих новых границ от посягательств на них Китая; точно так же русское и японское правительства совместно гарантируют неприкосновенность со стороны Китая французских владений в Индокитае, на которые, со своей стороны, обязуется не посягать и Япония.

Что касается наступательной, завоевательной политики Японии, она, помимо отмеченных уже приобретений, должна направиться, главным образом, в сторону океана. Первой и ближайшей территорией, которая сподручна японцам, являются, конечно, Филиппинские острова и вся вообще роскошная «Инсулинда», как нидерландцы называют свои ост-индийские владения. Однако эта островная империя едва ли сможет окончательно удовлетворить Японию, тем более что ради Филиппинских островов всё равно ей придётся вступить в борьбу со своей главной соперницей в Тихом океане - Америкой. А война с Соединёнными Штатами может дать Японии ещё другие приобретения, не менее, если не более ценные, чем Филиппинские острова - западные побережья Соединённых Штатов от океана до Скалистых гор. При военном ничтожестве Союза разгром японцами американского флота дал бы им полную возможность, высадив десантную армию средней силы, захватить все западные приокеанские штаты, а заодно, пожалуй, и Панамский перешеек со строящимся каналом. Нам, русским, скорбеть о таком захвате не приходится, так как, несмотря на встречавшиеся противоположные уверения, никакой русско-американской дружбы нет, а с другой стороны, нынешние янки не могут вызывать в нас никаких особенно тёплых чувств и даже искреннего сочувствия. О нашей расовой близости с ними также смешно было бы говорить, тем более что англосаксонского презрения к цветным расам у нас никогда не было и, конечно, никогда не будет. Впрочем, и сами янки весьма мало думали о расовых вопросах, когда всеми силами поддерживали против нас японцев, и теперь, когда они не прочь науськивать на нас китайцев. И потому, конечно, ни одно слово сожаления не вырвется из русских уст, когда Калифорния, Орегония и Вашингтон станут навсегда собственностью Японии. Напротив того, японские успехи в этой области могли бы даже принести нам очень большую пользу, так как России придётся сыграть в них, в качестве друга Японии, весьма важную роль, роль не только державы дружественно-нейтральной, но даже более - роль охранительницы японского тыла и дипломатической союзницы Японии, взамен чего, конечно, Япония должна будет уступить нам кое-что.

Итак, в случае открытия Японией военных действий в видах приобретения Филиппин или Ост-Индийского Архипелага и американских владений в Океании, Россия соблюдает дружественный Японии нейтралитет и дипломатическим путём препятствует образованию направленной против Японии коалиции европейских держав. В случае угрозы со стороны Китая Россия устраивает на его границах внушительную военную (а может быть, и морскую) демонстрацию, чтобы удержать его от вмешательства в борьбу во вред Японии.

В случае присоединения к Японии Филиппин правительство микадо возвращает России наиболее северную часть Курильских островов, лежащую у южной оконечности Камчатки, и японскую часть Сахалина, сохраняя право рыбной ловли в его водах, но утрачивая это право в прибрежных водах Сибири и Камчатки.

В случае приобретения Японией западно-американского побережья на долю России достаются раньше принадлежавшие ей владения в Аляске и на прилегающих группах островов.

Россия признаёт все эти притязания Японии и будет дипломатически содействовать признанию их другими державами.

Столь же дружественно будет отношение России к занятию и приобретению Японией Панамского перешейка и канала.

К дальнейшим или к другим, помимо вышеназванных, завоеваниям правительство микадо приступает не иначе как по взаимному соглашению с Императорским русским правительством.

Само собою разумеется также, что подобное дружественное и союзное соглашение самым коренным образом сразу же изменит русско-японские отношения, почему Портсмутский трактат и другие русско-японские конвенции немедленно подвергаются дружественному пересмотру в видах исключения из них всего, что несогласно с новым характером русско-японских отношений. При этом, конечно, в первую очередь должна быть возвращена свобода пользования маньчжурской дорогой для перевозки войск к Владивостоку и обратно, дабы можно было оставить в покое неудачный проект амурской дороги.

Русские люди всегда относились и до сих пор относятся без всякого предубеждения к цветным расам. Тем не менее иммиграция японцев на наш Дальний Восток для нас не могла бы быть приятна не по расовым, конечно, соображениям, а просто потому, что лишала бы этот и без того малолюдный край его русского характера, сохранение и упрочение которого должно быть постоянною целью наших неослабных стремлений. Во избежание взаимного недовольства было бы желательно поэтому, чтобы японское правительство воспретило своим подданным эмигрировать в русские пределы. Думаем, что это не представит на деле никаких затруднений, так как и без того правительству микадо понадобится масса переселенцев для нынешних и будущих колоний. Между тем дружественное урегулирование этого вопроса избавит русское общество от всякой тревоги за будущность дальневосточной окраины как чисто-русской страны.

Таковы должны быть основы русско-японского дружественного и союзного соглашения. (Дусинский И.И. Геополитика России.

М.: «Москва», 2003, с. 154, 268 - 299)



Остаётся лишь добавить, что такие соглашения России с Японией, о которых говорит И.И.Дусинский, были заключены в 1912 и 1916 гг. 8 июля (25 июня) 1912 г. по инициативе Японии в Петербурге было подписано соглашение о разграничении сфер влияния во Внутренней Монголии и Западной Манчжурии, считавшихся до этого нейтральной зоной. А 20 июня (3 июля) 1916 г. между Россией и Японией был подписан военно-политический союзный договор, не допускавший нейтралитета одной из сторон, если бы другая сторона оказалась втянутой в военный конфликт, и заключения мира без предварительного соглашения со своей союзницей. Помимо сиюминутных выгод союзный договор России с Японией имел и долгосрочные перспективы. Он был направлен не только против Германии, но отчасти и против Англии и США, стремившихся утвердить свою гегемонию и в Дальневосточном регионе. Один из итальянский политических обозревателей писал даже, что создание этого исторического новообразования «должно перевернуть вверх дном иерархию великих мировых держав», следствием чего явится преобладание в мире «нарождающегося японо-русского блока» (История внешней политики России. Конец XIX - начало ХХ века. М.: «Международные отношения», 1997, с.527-529). Правящие круги Великобритании, Франции и США, конечно, не могли не сознавать угрозы своим интересам в Азиатско-Тихоокеанском регионе, исходящей от русско-японского военно-политического союза после окончания Первой Мировой войны. Безусловно, это также явилось одной из причин, побудившей их ускорить организацию масонской революции в России с целью столкнуть её с национально-русского пути развития и отдать во власть ставленников финансового интернационала. И теперь нам остаётся только горько сожалеть о той России, которую мы потеряли. Как бы изменилась вся мировая история, если бы не февральская катастрофа 1917 года!

Обсудить на форуме

[НА ГЛАВНУЮ]

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
COPYRIGHT PEOPLE NATIONAL PARTY 2003